Мне всегда с завидной систематичностью снились кошмары. Некоторые из них явно напоминали просмотренный на ночь хоррор/триллер - то какие-то несуразные монстры, то конец света, то двор на бывшей Энергетиков превращается в подобие Сайлент Хилла, то меня преследуют и хотят убить… В общем, бурная фантазия вселенских сил, пытающихся меня устрашить по ночам, весьма впечатляет. Но иногда кошмары исходят из самых болезненных уголков души. Иногда именно то, что я основательно прячу где-то там, куда не попадает ни один пронырливый взор, всплывает наружу в красочных, иногда даже чересчур правдивых снах. Вообще мой мир сновидений очень разнообразен - это целая отдельная Вселенная, на которую не напасешься сонников, толкований и психоанализов. Некоторые сны часто повторяются, но пока отследить взаимосвязь их появления и моего душевного состояния я не могу - бывают периоды, когда один и тот же страшный сон повторяется раз в неделю, а бывает затишье… Но хороших снов не бывает. Либо плохие, либо совершенно неясные, но от которых чувствуешь себя подавленно, либо вообще никаких… Проясню. Снилась мне регулярно пустая комната, в центре которой стояла пустая чаша серого цвета. С потолка на тонкой нити подвисала еще одна, но безумно красивая, помпезная, инкрустированная драгоценными камнями. Из нее, каплей за каплей, в быстром темпе стекалась красная жидкость. И каждый раз я зачарованно наблюдала за этим таинственным, казавшимся мне захватывающим действом, и отчетливо осознавала, что жидкость - это время. Стремительно стекающееся в никуда, в пустую, почти уродливую из-за своей простоты серую скудную чашу. И все бы ничего, если бы не резкое просыпание, холодный пот и осознание чего-то бесследно исчезнувшего, потерянного… Да и нелепость того, что сны про утраченное время мне начали сниться в 16 лет.

  И таких снов немало. Все проблемы бытия мой мир грез преподносит мне изысканно, метафорически, через предметы и процессы, не несущие, на первый взгляд, никакой смысловой нагрузки. Но написать меня сподвигло все-таки не это, ибо к этим снам я уже привыкла, как к собственным тараканам в голове :) В последнее время я все чаще прихожу к мысли об одиночестве. Не о том, когда бросил муж/ушел с лучшей подругой/умерла птичка. Об одиночестве души. О том, как можно быть одиноким в счастливых отношениях, с прекрасной семьей, с настоящими (или не очень, но многочисленными) друзьями. О том, что в конечном итоге рассчитывать можно и нужно только на себя. По сути, каждый принимает это как данное, но меняется лишь формулировка, которая и отражает отношение к жизни. В словах “бывает, все мы одиноки” и “всем по*уй” разнится лишь подход к делу, а в основу заложена одна и та же идея. И вот на фоне всех этих высоких, душевных рассуждений мне снится самый что ни на есть людской сон, с такой же банальной и почти смешной проблемой. Март, пятое. Смеркалось :) Весь белый свет забыл о том, что у Анечки день рождения. Родители позвонить забыли (причем во сне я понимала, что замотались, что сегодня понедельник и люди устали, чего им помнить всякие неприметные праздники), многочисленные знакомые молчали (пришлось проверить фейсбук, высвечивает ли он напоминание о празднике - и высвечивал же! Но опять - понедельник, люди устали, работали, лень им на стене писать поздравления), телефон молчит, в голове песенка крокодила Гены, а на душе как-то мерзко и приятно одновременно… Мерзко, потому что праздник все-таки, и возраст красивый - 19 (стукнуло, ага!), а приятно от мысли, что не нужно укладывать волосы (мое подсознание просто прикалывается во снах, видимо). И тут - о, чудо! - сообщение. Спасительное SMS! И вот я уже чувствую, как вера в людей стремительно набирает обороты, как мир снова кажется прекрасным, как судорожно перебираю в голове, какой лак подойдет под платье… “Дорогой пользователь Orange Abonement. Компания поздравляет вас с днем рождения и желает… “

Просыпаюсь в слезах. Грустно, почти отчаянно. Беру телефон - 23 января, 05:17. Нормально. Спать дальше, утром экзамен по высшей математике. При мысли об интегралах идея про одиночество испугалась и уснула.

Предположим, у вас есть хорошее впечатление. Хотя если обратиться к словарю, окажется, что употребление здесь слова «впечатление» не совсем соответствует ложащейся на него лексической нагрузке. Но я надеюсь, вы простите мне, юной и наивной, если я буду называть впечатлением ту смесь из мыслей, образов, и воспоминаний, которые остаются от человека, отношения с которым закончились – подчеркиваю, закончились бесповоротно – достаточно давно, чтобы вспышки несогласий, обид и неловкого отчуждения испарились из вашей памяти, дорогой читатель. Надеюсь, вы поняли, о чем я говорю.
Это впечатление рождается не сразу. Сначала стушевываются и тают маленькие обидки, потом забываются оскорбления, а поводы для скандалов кажутся все менее серьезными. Потом все, что было, начинает казаться какой-то милой ерундой. Но это еще не впечатление.
Оно просыпается только тогда, мой дорогой читатель, когда тебе действительно горько. Так однажды случилось и со мной. Утверждающий, что дело только в том, что у меня слезы близко к глазам, будет слишком сух и жесток. Так случается, что ты сидишь в темноте, боясь шевельнуться, потому что из-под тебя выбили последнюю опору. Заговорить тоже не с кем – как ни кричи, тебя не услышат. И вот ты сидишь, сжавшись и слабо водя пальцами – даже через ткань чувствуется, какие они холодные – по дрожащим ногам, и тихо плачешь. Не так важно, кто и чем обидел тебя, просто осознаешь свою бездонную ненужность, когда некуда пойти. И вот тогда мелькает вдалеке впечатление. Ты вздрагиваешь, почувствовав его тепло, и притягиваешь его ближе.
Перед тобой висит этот комочек, покрытый пушистым мерцанием, и смотрит на тебя розовыми, как у альбиноса, глазами. Его ручки похожи на младенческие – крохотные, нежные, с ямочками у оснований пальцев. Впечатление медленно шевелит ими, как будто хочет поиграть, а слезы медленно высыхают на щеках, унимается дрожь, и кажется, все не впустую. Раз уж когда-то было хорошо.
Я протянула ему ладонь, и этот странный маленький зверек опустился на кончики моих еще холодных пальцев, и трогал их своими ручками, как будто изумляясь, что они такие сухие и жесткие. Я улыбнулась ему – такой он был теплый. Глядя в эти робкие ласковые глазки сказочного зверька я вспоминала то хорошее, что было со мной. То, что появилась благодаря тому человеку, которого уже не существовало для меня.
Впечатление хлопало мягкими ладошками по моим пальцам, удивленно, как будто видело подобное впервые, трогало шрам у меня на запястье, и просило меня не грустить. Я хотела потрогать его, а оно раскрыло маленький рот и пыталось поймать мой палец. Я засмеялась, и впечатление улыбнулось мне в ответ.
Оно было со мной долго. Выплывало откуда-нибудь, хлопало ресницами из лучиков света, и я чувствовала на лице его дыхание. Мне кажется, я стала ему другом.
А однажды вечером раздался телефонный звонок. В темноте я долго искала трубку, потом, кажется, уже на последнем звонке, подняла ее. Я не сразу поняла, чей голос я слышу, хотя все было очень и очень предсказуемо. Тактичность не дала мне бросить трубку, несмотря на странное чувство, сразу появившееся от звуков этого голоса. Я слушала, что-то отвечала, непонятно раздражаясь, хотя все сказанное могло показаться таким ребячьи милым и наивным в своей попытке разбудить то, что умерло, не родившись…
Разговор был долгим. Удивительно, я даже немного волновалась, хотя поняла это только по слабой прохладной дрожи. Наконец он был закончен. Я закрыла глаза и сидела так, глубоко дыша и не шевелясь, все еще держа трубку в руке, пока странный звук не заставил меня очнуться.
Я быстро обернулась.
Маленький светящийся комочек лежал на боку. Его круглые розовые глаза были прикрыты, а ручки то сжимались, то разжимались, словно он пытался что-то поймать, удержать. Я шагнула к нему и склонилась над вздрагивающим созданием. Впечатление распахнуло на меня влажные глаза, я знала, что каждый вздох дается ему все труднее. И что его нельзя спасти. Я коснулась его лихорадочно горячей ладошки, оно слабо обхватил мои пальцы, как будто ища опоры. Это нежное ласковое создание умерло у меня на руках.
И я чувствовала себя гадкой и грязной, как будто это я убила его.
Глядя на скользящие по небу облака, я долго думала, можно ли было спасти его. И знаем ли мы, как это страшно, когда мы убиваем их – впечатления.

Интересно, что ощущает человек, когда впервые осознает, что мир вокруг него – все это ослепительное многообразие картин, лиц, звуков и запахов, уснувших в воздухе мыслей и снов – наполнен историями. Его собственными. Неужели тебе никогда не казалось, что эти золотые огни на деревьях, бьющий в лицо ветер на мосту, железные башни и шпили, упирающиеся в призрачное небо, совсем не такие как то, что окружает их? Они прекрасны той самой странной красотой, за которую не жаль продать душу; они выступают из пестрой массы людей, домов, афиш, и внутри что-то болезненно вздрагивает, и ты впитываешь их, как будто ты придумал их сам, но очень давно, и сейчас, спустя тысячи жизней ты видишь забытое продолжение себя самого. Каждая такая нить врастает в тебя, потом находится другая, и скоро все вокруг оказывается пронизано сказкой, сказкой, начинающейся под твоими ногами. Вряд ли кто-то может сказать, есть ли у нее начало и конец, но я знаю то, что увидев ее однажды, ты не сможешь забыть ее. Она не оставит тебя. Ты сможешь видеть ее повсюду, стоит только оглянуться. Сказка будет вбирать в себя все и делать частью себя, а значит – навечно твоим и прекрасным…
А если ты увидишь отражение сказки в человеке? Наверное, многие, если бы знали, отдали бы все, чем освещали путь душе, чтобы ощутить то же. Узнать в человеке свой сон и утонуть в нем. Но сказку нельзя забыть. Тебе кажется, что тот, кто живет в ней, растворился в целом мире, и ты снова и снова узнаешь его по чертам, которые помнишь всегда и всегда ищешь – «макая пальцы в краски заката, я рисую на уже лиловом восточном небосклоне знаки, по которым ты найдешь меня». Каждый раз ты стараешься удержать этот меняющийся образ, но он ускользает от тебя. Опять и опять, бессчетное количество раз.
Но ты еще увидишь его. В самом неожиданном месте, там же, где толкутся другие, тогда, когда ты уже забыл о том, как просыпается сказка. Но она снова здесь, еще ближе и ярче, чем раньше. Что ты почувствуешь при этом? Успеешь ли ты пересчитать чувства, которые охватят тебя, мелькая так быстро, что сольются в одно? Пусть лучше бы это было всего одно мгновение – и образ вновь растаял бы. Что ты будешь делать, если он задержится? Осмелишься ли приблизиться и коснуться мечты? Неужели не боишься обмануться и увидеть, как она рассыпется в прах? Или замрешь на месте, стараясь приглушить биение сердца, а потом будешь терзаться пустыми попытками разыскать то, что потеряно навсегда?
В последнее время я часто думаю об этом. Сколько можно упускать тебя, и когда стоит упустить? Или лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном?.. Я хочу понять, почему мы так боимся своих снов, что готовы бежать от них, зная, какими долгими лабиринтами сомнений придется идти потом.
Одна мысль об этом заставляет мое сердце как-то нервно вздрагивать, я не знаю, что делать, боюсь себя, больше, чем тебя, и страшно представить, что этот мой сон может не сбыться…но в этот раз я найду тебя.

Утро.

Ещё один обыденный день из её жизни, повторяющийся как по четко придуманному кем-то сценарию до малейших деталей.Потягиваясь, она придвинула подушку и приподнялась на локти. Интересно, кто был первооткрывателем затеи с зеркалом в спальне?Видеть себя утром – тяжёлое испытание для каждой женщины, когда ей за 35 и она всё ещё просыпается одна.

Выпивая очередную дозу кофеина, как долгожданного наркотика, она смотрела в окно и отсутствующим взглядом оглядывала проходящих людей. Неинтересных. Ненужных. Как только люди перестают быть частью твоей жизни, необходимым её элементом,начинаешь смотреть на них, как на старое пыльное пианино, за которым давно никто не играет, но выбросить его не позволяют воспоминания о чём-то беззаботном… Нет, она не мизантроп (к её сожалению, ей это никогда не удавалось), но она перестала находить интерес в этой смеси физиологии, инстинктов и животных чувств, гордо называющейся человеком. Она ухмыляется, увидев уже давно знакомую ей молодую пару - они выходят из подъезда, держась за руки, и вместе уезжают. О, молодость, невинная пора. Они ещё держатся за руки. Трогательно и жалко. Когда один из них будет висеть над пропастью, они всё ещё будут держаться? Или когда её руки пропитаются запахом пелёнок, дешёвой жидкостью для мытья посуды и нарезанным луком, будет ли он так же их целовать?

Надев свой обтягивающий строгий костюм, собрав волосы в высокий пучок, она снова взглянула в зеркало. Вот он, последний штрих вишнёвой помады. Как же ей шёл этот цвет! Весь её образ представлял собой успешную леди, удовлетворённую жизнью и собой, и только этот яркий цвет губ выдавал её озорной характер, её пылающую натуру, которую она так хотела скрыть от глаз людских дабы не позволить им обезоружить её… Нет, она больше никогда не будет уязвимой. Она и забыла, когда была такой. Теперь она сильная женщина, добившаяся всех поставленных целей и при одном лишь желании имевшая гору мужчин у своих ног – да, она такая… Вне стен своего дома…

   Нет времени на раздумья о жизни. Нет времени даже на саму жизнь. Работа, работа и ещё раз работа.

   И вот она уже за рулём своего шикарного автомобиля, улыбается мужчине в бежевом джипе, который остановился с ней у светофора.Она обратила внимание на его руки. Ухоженные. Неиспорченные домашними делами, готовкой на скорую руку… Да, определённо,такие руки у тех мужчин, которые привыкли, чтобы всё за них делали женщины. А он зарабатывает. А ведь, глядя на его часы и запонки, ей стало ясно, что у неё заработок гораздо выше. Почему же за её руками так не ухаживают? Нет, она далеко не феминистка, просто снова где-то в душе закричало и оглушило это ненавистное ей чувство, с которым она боролась, как с паразитом – одиночество. Оно, конечно, может и прекрасно в некоторые моменты, жаль только, что даже некому об этом рассказать…

  Светофор дал добро. Пора ехать.  Вот и отдаляется мужчина с ухоженными руками, а с ним ещё один повод себя пожалеть…Телефон зазвонил как раз кстати. С работы, скорее всего, кто же ещё…

-«Мы приглашаем вас на инаугурацию нашего филиала, и будем весьма рады ,если вы окажете нам честь присутствовать на столь значительном мероприятии. Надеюсь, вы свободны вечером, мисс?» Конечно, мисс свободна. Разве она, красивая, успешная, может быть занята в пятницу вечером? Она пойдёт. Наденет лучшее платье. Будет умопомрачительна. Жёны её компаньонов будут вести с ней светские беседы о новых модных коллекциях, о том, куда они едут с мужьями отдыхать, и о новых кремах, предотвращающих старение.

   Как же она их ненавидит… И этих жён, которые втайне ей завидуют и всячески её обсуждают, и этих компаньонов, которые так и норовят провернуть какую-то аферу и обдурить её (ведь не положено Женщине иметь такой статус и так зарабатывать!) , и всё это мерзкое, отвратительное общество, и даже эту карьеру… Она дала ей всё – положение в обществе, шикарную жизнь,о которой она всегда мечтала… И лишила её главного – простого женского счастья.